-- Петрунька-то, конечно, волосы драл из хвоста у сивого мерина Лагуновского, на удочки ему волос понадобился, а мерин-то его и приспичил прямо под правую скулу. Кабы в висок, помер бы Петрунька.
Через узкую веселую речку с низкими радушными берегами прошли по зыбкому переходу в две тесины. Володя хохотал и дурачился, раскачивая ногою тесины и пугая Зою Ипатьевну. Та отбивалась рукою и кричала:
-- Слышите, Гофманка! Я и вас с собою в речку втащу, когда падать буду!
Хохотала и девочка, хотя глаза ее были по-прежнему строги и серьезны.
За речкой прошли мимо муравьиных куч, а потом -- мимо огородов, от которых свежо и вкусно пахло огуречной кожицей. И тут же увидели Березайку, крошечную, тихую деревеньку, приткнувшуюся у подножия плоского холма, поросшего чахлым кустарником. Босоногие, с ковыльными волосами, ребятишки увидели и закричали, хлопая в ладоши:
-- Барыня, барыня! Барыня нам конфет принесла! -- и окружили приближающихся шумной, болтливой ватагой.
Грозя им рукою, Петрунькина сестренка сурово брюзжала на них:
-- Никаких вам конфеток не будет, пра, стрешные, чтоб вас! Барыня нашего Петруньку идет лечить! Ванюшка, -- неистово затопала она ногами на кудлатого, бесштанного мальчонку, -- куда под ноги лезешь! Запорю тебя хворостиной!
-- Конфеты в воскресенье, -- смеясь, сказала Зоя Ипатьевна, -- а сейчас только еще четверг! Очень вы уж рано проголодались! Вот сюда, Володенька, -- указала она Володе на избу в два оконца. -- Вот сюда, голубь мой, -- добавила она, сверкнув зубами.
"Как она хороша, -- жарко думал Володя, -- как хороша"!