-- Домой пора, -- говорил он им обоим, пряча от обоих глаза.
-- А то бы в картишки? -- орал Протурьев, вращая красными белками. -- На самом деле, если бы, в картишки?
-- Правда, в картишки бы? -- тянула и Зоя Ипатьевна, лениво и грустно.
Но Володя откланялся и, придерживаясь за перила, сошел с рассохшегося балкона. И торопливо стал заседлывать своего бурого иноходца.
V.
В усадьбе совсем смеркалось.
Небеса делались серыми. Кое-где просвечивая сквозь тучи, загорались звезды. И, приветствуя просыпавшуюся прохладу, громко кричали коростели.
Володя уже поставил было ногу в стремя, но внезапно передумал и быстро пошел к балкону. Ему мучительно захотелось еще раз увидеть прекрасные глаза Зои Ипатьевны и, улучив минуту, сказать ей, что он завтра же непременно приедет к ней. Но в нескольких шагах от балкона он вдруг остановился, услышав хриплый хохот Протурьева.
Володю точно обдало холодным душем. Тот громко, прыская и давясь, хохотал и спрашивал сквозь смех:
-- Неужто ты, правда, его на целую тысячу рублей? Не ходи по лавкам, не гляди в окно! Да? За это за самое. Ой, я лопну от хохота! Ой, умру, клянусь Мельпоменой! Ой, нет, ей-богу же!