-- Ты не думай, что это что-нибудь особенное -- эти серенькие пилюли. Ради Бога, не думай этого, о ради Бога. Это просто легкое снотворное средство. И я глотала их, но две на ночь, по предписанию доктора. Ну, да Сквалыжников ведь доктор по образованию, и еще какой доктор! Когда была больна! Глотала, глотала, но две! А ты опустишь ему в рюмку всего одну! Одну эту, маленькую! Ты меня слушаешь, мой дружок?
Ее прекрасные глаза светились такой чистотой и безмятежностью.
-- О, да, -- сказал я глухо.
В моем рту пересохло, и мой язык с трудом повиновался мне.
-- Мой бедный мальчик! -- вдруг воскликнула она с бесконечной искренностью, -- Как ты сегодня бледен! И это я измучила тебя! Неужели я?
-- Говори дальше, -- попросил я также глухо.
-- Ну вот, -- заговорила она с прежнем возбуждением, опять словно вся загораясь, -- когда мы отужинаем, я займу его разговором...
-- Ардальона Сергеича?
-- Да. Займу его разговором, а ты неслышно, то есть, незаметно, выйдешь и через окно влезешь в его кабинет...
-- Через сад? -- с трудом ворочал я языком.