-- Да? -- насмешливо переспросил Петр Николаич -- да? а Гейне? Гюго? Лермонтов? Это были гении?
-- О, еще бы, -- всплеснул руками Ардальон Сергеич.
-- И они авторитеты для вас? Эти три гиганта?
-- О, еще бы, -- опять воскликнул Ардальон Сергич возбужденно.
-- Ну, так поздравляю вас с полным поражением: и Гюго, и Гейне, и Лермонтов признавали Наполеона за гения! И благоговели перед его именем!
Петр Николаич громко расхохотался. Захохотал далее мой ученик.
-- Как-с? -- оторопело переспрашивал Ардальон Сергеич, топыря пальцы. -- Как-с вы сказали?
За столом еще хохотали. Воспользовавшись этим возбуждением, Зоя Васильевна перегнулась ко мне и поспешно прошептала мне на ухо:
-- В пять часов будьте в саду около обгорелой березы, слышите, мой милый дружок? Вы мне необходимы!
Я вспыхнул до самых бровей, и в моих глазах все потемнело. А она прикрыла салфеткой губы и добавила тем же сдержанным шепотом?