-- Когда муж с Петром Николаичем будут играть в калибрак... Понимаете?
Я сидел обессиленный, точно на меня взвалили неподъемное бремя.
-- Гюго? Гейне? -- все переспрашивал Ардальон Сергеич.
В пять часов я был, конечно, на условленном месте, возле опаленной молнией березы, за густыми зарослями мимоз, жасмина и сирени. Прислонясь к старому стволу березы, я стоял, как приговоренный к смерти, бледный, с тусклыми глазами и ждал ее, беспокойно оглядываясь на каждый шорох, на каждый шелест листка; но она не приходила. И вдруг я услышал ее голос. Я поднял голову и увидел ее. Она глядела на меня из окна мезонина и махала шелковым лиловым платком: очевидно, подавала мне какие-то сигналы. Я догадался и пошел к дому. Когда я поднимался на балкон, она шепнула мне сверху:
-- Как я могла уйти, если противный Мишка не отходил от меня ни на шаг. Ах, как я несчастна, мой милый дружок!
-- Это вовсе не дама пик, а валет треф, -- пронесся резкий возглас Ардальона Сергеича.
-- Я очень несчастна, -- почти простонала сверху Зоя Васильевна, -- и это Ардальон Сергеич подсылает Мишку следить за мной...
Послышались чьи-то шаги и, переменяя тон, Зоя Васильевна проговорила:
-- А как вам нравится ближайший друг Ардальона Сергеича
Петр Николаич? Не правда ли, по наружности он похож на полесовщика из отставных гвардейских солдат?