Иуда весь сжался, точно этот кулак ударил и его по сердцу.
И, прислушиваясь, притих. Учитель простонал, -- он это слышал ясно, -- но не уронил ни одного слова осуждения обидчику.
-- Ты -- масличная ветвь мира, -- медленно проговорил Иуда, -- я так и знал!
И тотчас же простонал в тоске:
-- О, если бы мне уснуть!
Ветер прогудел в вершине сикомора. И это тоже походило на стон.
Иуда шевельнулся, выдвигаясь, и увидел снова.
Высокий саддукей, с красным, облупленным от зноя лицом, с седыми пучками волос на плешивевшей голове, сделав из толстой веревки, которую он держал в руках, жгут, высоко взмахнул им и дважды ударил крест-накрест по лицу Учителя.
Того точно толкнуло сильным ветром, отбросив к стене.
Но Иуда вcе же не услышал ни слова осуждения. Ни единого слова...