За ужином сказал он отцу в вопросительной форме и робея:
-- Завтра вечером я на Черную тонь поеду? Чтоб те остальные пятьдесят рублей уплатить?
Отец, пережевывая крутые пельмени, сопя и хлюпая ртом, с трудом ответил:
-- За рыженьких я и трехсот монет не пожалел бы. Дурак твой колдун!
Когда ложился спать Глебушка, неуютной показалась ему его комната, и точно мало воздуху было в ней. И не хотелось спать, и не хотелось читать, и ничего не хотелось. Одна мысль стояла в голове и в сердце:
"Завтра поеду".
И было грустно отчего-то.
Всю дорогу до Черной тони он не проронил ни слова, полный беспокойства и тревоги. И иногда думал, но без малейшей радости, а точно повинуясь чьему-то наказу:
-- Вот увижу сейчас ее.
Но ее он не увидел, а увидел только Никодима. Высокий, степенный и бородатый, он стоял перед воротами и точно поджидал его. И ворота были заперты, и Никодим, как будто, не имел ни малейшей охоты отворить их, чтоб пустить во двор лошадей Глебушки.