-- Дрянь, -- чуть не вслух выговорил Булатов, -- муж двести рублей в месяц получает, а она бриллиантовые серьги носит! Ничтожная фанфаронка! Кусок мяса! Ф-фа!
Булатов сердито сбросил с головы фуражку и подумал:
-- И эта гадина командует мною! Велела -- и я пришел. Сижу и дожидаюсь ее, как привязанная на цепь собачонка. Какое издевательство! Какая мерзость! Ничтожнейшее существо в мире, какие-то телячьи мозги с изюмом командуют тобой, как бесштанным мальчишкой, влачит вас за собой подле своей юбки, как шлепок грязи! О-о, о-о, -- застонал Булатов, сжимая кулаки.
Он вскочил на ноги. В бешенстве, сжимая кулаки, заходил по берегу.
-- Какая мерзость! Какая нелепость! -- закричал он чуть не во все горло.
Кончено! Решено и подписано! Он больше не станет ждать ее! Не станет, не станет и не станет! Он не хочет делить свою любовь с двумя соперниками! Его душа не может более выносить такого гнусного совместительства! Сейчас он уйдет отсюда, придет домой и напьется, как стелька! Кончено! Решено! Лучше пить, чем пресмыкаться, как безвольная гадина!
Булатов передернул плечами и брезгливо плюнул в речку на собственное отражение. Кончено! Сейчас он уйдет домой без дальнейших рассуждений. Пусть другие нелепые дураки по два часа просиживают в глупом ожидании на своих свиданиях, а он -- слуга покорный! Он на эти роли не подходит!
-- Дудки! Не на такого напали! -- пробормотал Булатов в бешенстве, топнул ногою, но снова опустился на берег, в тень, под ракиты.
"Ух, жарко, -- подумал он, -- даже идти не хочется. Или уж подождать ее в последний раз? В самый последний? В распоследний? А больше никогда, ни-ни, то есть ни одной коротенькой минутки! В случае ее упреков, он расхохочется ей прямо в глаза и выругается, как извозчик! Нелепо выругается, вдохновенно, омерзительно, в восемьсот этажей! Как пьяный матрос с китобойного судна! Витиевато и кощунственно, чтоб самого его стошнило!"
Булатов обмахнул лицо фуражкой. Становилось жарче. Воды реки неподвижно стыли, матово светясь. Монотонно гудели пчелы. Вкрадчиво и сладко пахли цветы. Булатов услышал за спиною легкие шаги и шелковое шуршанье. Он обернулся и увидел Анну Павловну в каком-то пестром, фантастическом капотике под ярко-красным зонтиком. От всей ее фигуры, тонкой и змеиной, так и сверкало всеми радостями жизни. И всеми грехами.