-- Сейчас утоплю, -- еще неистовее закричал он и схватил ее за локти, делая судорожные движения.
Но его руки соскользнули обессиленные, повиснув вдруг как плети. Он опустился весь опустошенный ниже на мокрый песок, трудно задышав кривящимся, хватающим воздух ртом.
-- Вот и не утопишь, -- сказала она. -- Я знаю, ты не в силах решиться на это. А если бы ты хотя столкнул меня в воду, я поцеловала бы твои руки. Ибо это было бы проявление самой настоящей ревности и самой человеческой любви. Но вы все малокровные слизни, и вы уже разучились любить, все, все разучились! И ваша любовь -- мелкая мышиная похоть. Таков и ты, таков и Ардальон Сергеич, таков и Никандров! Все вы такие! Бледные слизни с сахарной водичкой в жилах! Герои из картофельной муки и сахарина! Боже! -- горячо воскликнула Анна Павловна, всплескивая руками. -- Как глубоко несчастна современная женщина! Ведь на ее долю остались какие-то бесцветные выжимки, какая-то пресная шелуха, а не мужчины! И у кого только хватит духу обвинять все-таки женщину за ее непостоянство! Да ведь кого ей выбирать? Где люди? Ведь не эти же линючие чехлы могут заменить настоящего человека?
Она полупрезрительно, боковым взглядом окинула Булатова. Тот кривящимся ртом все еще хватал воздух, как рыба на крючке рыбака.
Шевельнув коленами, Анна Павловна продолжала:
-- В прошлое свиданье ты кричал мне, вспомни: "Сей час же пойду и скажу о наших отношениях твоему мужу!" -- и не пошел и не сказал. Оправдывался: "У него шея короткая и его хватит от неожиданности кондрашка!" А скажи ты мужу, я бы тебя обожала! О-о, как обожала бы! Как обожала бы! Но ты таков. Таков и муж мой. Таков и Никандров. Малокровные, безвольная тряпки! Махровые тли! И из вас троих не выковать и одного порядочного мужчины. Вас нужно брать, как снятков, как салаку и корюшку целыми десятками, ибо вы одинаково пресны, безвкусны и похожи один на другого до отвращения! До тошноты! До спазм в горле! Как комар на комара! И разве я не права в конце концов?
Брезгливо двинув губками, она замолкла.
А Булатов, передвинувшись по мокрому песку, стал целовать ее руки, утирая платком нос и глаза, всхлипывая, что-то бормоча не совсем понятное.
Монотонно гудели пчелы. Сладко пахли лесные цветы. И в презрительной позе молчала женщина, безучастно отдавая свои руки хныкающему мужчине.
Впервые: журнал "Пробуждение", 1914 , No 1.