-- Целую руки эти моим осязанием, моим зрением и слухом, всеми моими чувствами, благосклонно дарованными мне небом ради любви к тебе! К тебе одной! К тебе единственной на всей земле!
Она склонялась ко мне, вся содрогаясь, и тяжко содрогался весь пароход, сотрясаемый чудовищной работой машины, как ударами переполненного сердца. Наконец она вырвалась от меня и, слегка покраснев лицом, с глазами, сиявшими всеми радостями жизни, она шепнула мне:
-- Половина двенадцатого! В каюте No 6. Ты не забудешь?
Она исчезла, скрываясь в полумраке палубы. Во мне все громко повторяло:
-- Половина двенадцатого. В каюте No 6. Ты не забудешь?
Да разве же можно забыть о лучшей радости всех радостей, о, легкомысленная женщина!
Итак, за бесконечные муки, испытываемые мною в продолжение более чем полугода, мне соблаговолили дать полчаса самого несуразного счастья. Можешь себе представить, с каким диким видом я выслушал милый шепот этой милой женщины? Ровно половина двенадцатого я стоял уже в полутемном коридоре, перед узенькой дверцей каюты. Ощущение бесконечного счастья, как горячий вихорь, приподняло меня и перекувыркнуло в моей голове мозг вверх тормашками. Я прочел на дверце каюты:
-- No 6.
No 6! No 6! Что может быть лучше этой великолепной цифры?
Тихонько приотворив дверцу, я осторожно скользнул в каюту и очутился в полнейшем мраке. Меня точно бросили на дно какого-то фантастического озера, благовонного и теплого, пронизывавшего все мое тело неиссякаемым блаженством. С усилием поборов мучительную спазму в груди, я выставил свою руку вперед и нашел пальцы, благодатные пальцы той. Сперва три, потом все пять. Почему на небесах нет такого созвездия? Пальцы любимой женщины? Почему?