Однако Савва Кузьмич нашел в себе силы подняться с полу. Он пошел, с трудом передвигая ноги, за молодой женщиной. В его голове стремительно крутился горячий вихорь. Ему хотелось чего-то до наглости смелого, дерзкого, нелепого. Он как будто принял от кого-то вызов и решился переступить через что-то самое важное, переступить или сложить за свою попытку голову.
Антропов, пошатываясь, подходил к заменявшей прихожую кухне и видел, как Аннушка, накинув шубку и теплый платок, выскочила в сени. Он бросился следом за нею. Но в сенях выходная дверь оказалась уже запертой снаружи на запор. Савва Кузьмич бешено застучал кулаками в дверь.
-- Аннушка, -- кричал он, -- Аннушка!
-- Чего вам? -- послышалось из-за двери.
Савва Кузьмич припал лицом к двери.
-- Аннушка, вернись, я пошутил, -- сказал он ласково.
-- Как же, пошутили, -- послышалось за дверью, -- видела я зенки-то ваши сатанинские. Золотом меня осыпьте, не останусь я ночевать с вами. Вы еще того и гляди задушите! Нет, я на деревню ночевать пойду. Боюсь я вас. Вы посмотрите-ка на себя в зеркало.
Антропов услышал, как заскрипели по снегу Аннушкины шаги. На него напал страх.
-- Аннушка, -- крикнул он в исступлении, -- Аннушка, Аннушка!
Ответа не было. Аннушка, очевидно, ушла ночевать на деревню. Антропова все покинули.