-- Так говорит победоносная Германия, а каждое её слово -- закон! -- захохотал сипло Родбай.
-- Каждую мелочь предусмотреть невозможно, -- отозвался Тарновский насмешливо.
-- Немец может! -- похвастался Орн, -- вот мы хотя и не ждали вашего визита, но все-таки предусматривали и его и, видите, разыграли все, как хорошо срепетированную пьесу! В своем предусмотрении мы единственны!
-- Мы можем! -- горделиво воскликнул и Родбай.
"Неужели нам пришло время пропадать?" -- с тоской подумал Тарновский.
Ему стало холодно. Его скрученные назад руки ломили.
"Ужели все кончено?" -- подумал и Громницкий хмуро.
Родбай и Орн переглянулись, точно догадавшись о их мрачных мыслях, и молча пошли из комнаты, почему-то стараясь ступать тише своими тяжелыми сапожищами. Но через минуту Орн снова отворил дверь и вошел в комнату. Он был уже без сапог, в одних носках, и его ноги мягко ступали по полу.
-- Вы, конечно, еще не спите? -- справился он не без деликатности. -- И может быть вам мешает огонь лампы? Возможно, что для вас будет удобнее, если я крошечку, немножко-таки, убавлю огонь?
Вместо ответа Тарновский повернул к нему лицо.