Тарновский с предосторожностями тихо приподнялся с дивана и пошел по полу к поваленному стулу, делая крошечные шажки не более дюйма. Затем он опустился на пол рядом с поваленным стулом, повернулся задом и стал шарить руками по полу, пока он не нащупал ими огнива. Зажав его в ладони, он с теми же предосторожностями пошел к дивану, беззвучно скользя, ни единым шорохом не нарушая тишины.
-- Мы спасены, мы спасены, -- только бы не проснулись немцы.
Но немцы спали, и клокотанье кипятящейся воды все еще бульбулькало в соседней комнате. Тарновский подплыл к диванчику. Склоняясь, он позвал дядю:
-- Томас, проснись ради Бога. Спасение в наших руках, Томас.
Громницкий долго жевал губами и с досадою морщил щеку, но потом он повернул лицо к племяннику.
-- Что ты? -- спросил он шёпотом.
Тарновский зашептал, задыхаясь от волнения:
-- Спасение наше уже у меня в руках! Веришь ли ты, Томас? -- И он рассказал дяде о своей, Богом ему посланной, находке. -- Огниво спасет нас! -- нашептывал он, как в бреду.
Громницкий уже проснулся.
Оба они, делая дюймовые шажки связанными ногами, передвинулись к окошку, чтобы свет огнива, когда Тарновский нажимом кнопки зажжет его в своей руке, не разбудил тех страшных звереподобных немцев. Тарновский шептал Громницкому: