Орн сказал Тарновскому с покойной и холодной усмешкой:
-- Не поскучайте, граф. На минуту я должен вас покинуть, ибо у меня с Родбаем полон рот компот, или как это говорится у вас в пословица? Мы заняты 25 часов на сутки, ибо мы немцы, а не кто-нибудь, и наша голова работай, как локомотив! Минуточку до свидания и будьте здоровеньки!
И он вместе с Родбаем исчез в соседней комнате, плотно затворив за собою дверь.
Громницкий, кряхтя, повернул голову к племяннику.
-- Я не брежу? -- спросил он его.
Тарновский проговорил:
-- Мы живем в такие времена, когда действительность похожа на больной бред сумасшедшего. Будем терпеливы! Мы сами залезли в проклятую ловушку и должны пенять только на себя.
Тарновский вздохнул.
Между тем дверь комнаты снова тихонько отворилась и бочком в нее вошли Орн и Родбай. Орн приблизился к диванчику, на котором сидели связанные Тарновский и Громницкий, а Родбай опустился у круглого стола, налил себе крепкого кофе и сталь жадно пить его.
-- Чтоб не оставлять вас в неприятельском недоумении, -- холодно заговорил Орн, присаживаясь на кресло рядом, -- я должен разъяснить вам все, ибо я не мошенник, а патриот, я и Родбай -- лейтенанты великой германской армии! Я и он те, которые поклялись страшною клятвой отдать все свои силы отечеству. Когда я и он, -- ткнул он в Родбая, -- нанимались к вам, мы уже знали, что мы предадим вас и ваши средства в железные руки великой германской армии, если тому настанет черед, не гнушаясь никакими средствами, признав за благо каждый ужас, который будет полезен нашему мечу! Историю всегда кует железный молот, а не розовая сентиментальность, и мы решили вновь призвать к жизни зверечеловека, того, который жил на земле во времена доисторические, лишь бы продиктовать всей нашей планете условия, которые соответствуют физической мощи и духовным силам великого германского народа. Мы решили попятить историю земли назад, лишь бы захватить верховенство в наши руки...