Опалихин надменно пожал плечами. Кондарев схватил ключ, чтоб передать его обратно Опалихину, но Столбунцов поймал его за руку.
-- Нет-с, па-а-звольте-с! -- проговорил он хрипло, отбирая у Кондарева ключ. -- Случилось так, что и я, и Сергей Николаевич были в кабинете, и только-с! Я и Сергей Николаевич! -- вскрикнул он. -- В этом кабинете совершена кража и теперь-с в наших интересах, понимаете ли-с, в наших интересах, чтоб ключи были испробованы. Не-пре-менно-с испробованы! -- повысил он голос. Порывистым движением он достал из кармана свой ключ и подбежал к Ложбининой.
-- Милая барыня, -- заговорил он, -- возьмите эти два ключа и испробуйте ими стол Андрея Дмитрича. Милая барыня, -- повторил он, -- снимите с нас позор!
Ложбинина стояла в колебании.
-- Я этого не позволю! -- заломил Кондарев руки.
-- Это не ваше-с дело! -- резко крикнул Столбунцов. -- Это-с наши личные-с интересы! -- повторил он голосом, свистящим от бешенства. -- Вы можете не возбуждать уголовного преследования, это вот вы в праве, -- сердито добавил он и передернул плечами.
-- Делайте тогда что хотите, -- развел Кондарев руками.
-- Милая барыня, -- повторял Столбунцов перед Ложбининой, -- снимите с нас позор!
Ложбинина с смущенным лицом тихо приняла из его рук оба ключа и отправилась с ними в кабинет. В прихожей сразу стало невозмутимо тихо. Все точно замерзли. Только Грохотов беспечно чертил что-то по полу своею тростью.
Вера Александровна вновь появилась в прихожей; ее лицо было бледно; все повернули к ней головы одним движением. Даже Грохотов перестал чертить тростью.