-- Чего ты все смеешься?.. Точно цыпленок!
Опалихин, не слушая его, продолжал:
-- Я сейчас из лугов и хотел только переодеться и к тебе. Посоветоваться кое о чем. Недаром же я зову тебя лучшим другом.
-- Этого не надо. Не надо, брат, -- вяло и даже как будто ласково проговорил Кондарев, трогая его плечо.
-- Чего? -- с недоумением поднял на него глаза Опалихин. И вдруг, всмотревшись в его лицо, он изумленно воскликнул:
-- Да что ж это тебя, братец, так перевернуло? Ведь на тебе лица нет!
-- Да что ты? -- устало усмехнулся Кондарев.
-- Еще бы! -- повторил Опалихин с участием. -- На тебе просто лица нет. У тебя не припадки ли печени? -- добавил он и замолчал.
Крупные дождевые капли запрыгали по Вершауту. Над лесом что-то протяжно загудело и сердито отрывисто рявкнуло. Волны зашипели, прибивая к берегу в порошок истертую пыль соломы и навоза, а кое-где трупики красных жучков.
Вокруг сильно потемнело.