-- То есть, как это бороться? -- спросил Грохотов, поднимая ленивые и мечтательные глаза, и по его лицу было видно, что он тотчас же забыл о своем вопросе.
Опалихин холодно оглядел его. Кондарев сидел бледный и устало жмурил глаза. Татьяна Михайловна вся превратилась во внимание.
-- То есть, -- продолжал Опалихин с надменной улыбкой, -- каждый предрассудок, который попадется нам на дороге, мы бережно изловим, внимательно оглядим, как редкостное насекомое, и затем прикинем на весах чистого разума...
-- Опять разум! -- внезапно вскрикнул Кондарев и задохнулся от нервной дрожи.
Все оглядели его с недоумением.
-- Разум, -- между тем, продолжал он, -- в светлой душе -- это крыло ангела, а в темной -- волчий зуб и лисий хвост!
И он замолчал.
-- И затем прикинем на весах чистого разума, -- настойчиво повторил Опалихин, не обращая на Кондарева ни малейшего внимания. -- И если, -- продолжал он, -- насекомое вывесит хотя сотую долю золотника, мы спрячем его в свою торбу, благословим и скажем: плодитесь, размножайтесь и населяйте землю, а не вывесит -- вышвырнем его за борт.
При последних словах Опалихин даже повысил голос, и все его лицо точно осветилось надменным вызовом.
-- Браво, браво, -- тихо захлопала в ладошки Вера Александровна.