-- Так каждый волен считать за собой все пути открытыми.
-- Так неужели же все? -- спросил его Кондарев, жмуря глаза, и подчеркивая слово "все".
-- Все, -- повторил Опалихин твердо.
-- А если я употреблю мошеннический прием?
-- А "уложение о наказаниях"? -- вопросом же ответил Опалихин.
-- Так неужели же ты признаешь только одно "уложение"? -- воскликнул Кондарев со скорбью в голосе.
Опалихин оглядел его спокойными и ясными глазами.
-- А тебе чего же еще надо? -- спросил он насмешливо.
Кондарев беспокойно завозился на стуле.
-- Ну, хоть признай слово "стыдно", -- снова воскликнул он. Все его лицо выражало бесконечные муки, и он ждал ответа Опалихина с тоскою в глазах.