С плотины протяжным напевом неслось:
И-эх, сказала Волге Кама,
Что тебе за дело, мама!
В то же время Кондарев ехал к Опалихину. Он прекрасно знал, что того сейчас нельзя застать дома, что Опалихин на мельнице, и вот поэтому-то он и ехал к нему.
-- Барин дома? -- спросил он молодого, чистенько одетого паренька, прислуживавшего Опалихину и теперь встретившего Кондарева в прихожей.
Паренек улыбнулся, лицо у него было курносоватое, все в крупных рябинах, но он очень гордился им и держал себя в чистоте и был бесконечно весел.
-- Никак нет-с; они-с на мельнице.
-- Анис в лугах, -- пошутил Кондарев, -- а на мельнице мука да вода. -- И беспечно оглядев фыркнувшего паренька, он добавил:
-- Я подожду барина в кабинете. Слышал?
Кондарев вошел в кабинет Опалихина. И едва только он переступил порог кабинета, беспечное выражение ушло, с его лица. Глаза его блеснули тревожно; он побледнел и беспокойно заходил из угла в угол.