-- Если хотите, это, пожалуй, их любовь, -- отвечал Балдин: -- но любовь исключительно мужская и, следовательно, может действовать только на женщину.
Надежда Алексеевна улыбнулась.
-- То есть, вы хотите сказать, что совершенно застрахованы от всяких опасностей? Не завидую вам в таком случае!
Она помолчала и снова с усмешкою спросила студента:
-- А скажите, пожалуйста, товарищи наверно зовут вас медвежонком, хомяком или тюленем? Не правда ли?
Балдин улыбнулся. Все его лицо внезапно стало светло и ясно, как у ребенка.
-- Нет, -- отвечал он: -- товарищи зовут меня пентюхом. Пентюхом, перепентюхом, выпентюхом.
Надежда Алексеевна расхохоталась и встала на ноги.
-- Ну, так до свидания, господин Перепентюх! Подождите меня здесь, а я пока схожу искупаться.
Она, все еще улыбаясь, направилась к обтянутой холстом купальне, белевшей на левом берегу острова. Балдин остался один.