-- Пентюх, перепентюх, выпентюх!
III.
За обедом Степан Иваныч выпил две больших рюмки водки и, поев щей из шпината с крутыми яйцами, слегка раскис. Он сопел носом, постоянно поправлял вылезавшую из-за ворота его рубашки салфетку и говорил Балдину:
-- Все эти вулканические страсти, мой молодой друг, сатанинские увлечения и прочая романтическая дребедень обусловливаются ни более, ни менее, как некультурностью человека, его неразвитием и невоспитанностью. У культурных людей разум регулирует страсти, холодные выкладки ума мало-помалу выпирают их, да и слава Создателю! Ей Богу, все эти "ахи" да "охи" только тормозят дело человеческого развития. В самом деле, что дали человечеству страсти? Изуверов, четвертовавших людей из любви к всепрощающему Божеству; головорезов, сжигавших ценные библиотеки; диких мавров, душивших ни в чем неповинных Дездемон, и ни в чем неповинных Дездемон, доводящих диких мавров до самоубийства. И везде страсти! И везде страсти являются синонимом глупости.
Ситников замолчал, налил себе стакан красного вина и стал пить его медленными глоточками. Надежда Алексеевна сидела молча, как бы все еще слушая мужа, и думала: "А у него вся салфетка щами закапана!"
Между тем, Ситников продолжал:
-- Мне скажут: страсть нужна поэту, художнику, музыканту. А я скажу: вздор, вздор и вздор! Гениальному поэту, художнику и музыканту нужен ум и только ум, ум могучий, холодный, неподкупный, несамообольщающийся. Только могучий ум творит гениальные вещи и творит медленно, по кусочкам, по капелькам, по атомам. А страсть хватает, правда, целыми пригоршнями, "с пылу, с жару -- пятак за пару", но зато в этой пригоршне не золото, а битый черепок.
Ситников помолчал, переставил с места на место свой стакан и снова продолжал, разглядывая Балдина близорукими глазами:
-- Будет время, ну, хоть в Европе-то, по крайней мере, когда всем страстям споют отходную. Люди перестанут влюбляться, беситься и ерундить, а будут разумно симпатизировать и разумно трудиться. Все шероховатости и резкости в характерах людей сгладятся и высококультурные люди будут походить один на другого, как теперь дикарь походит на дикаря. И тогда на земле воцарятся порядок и счастье. Это и будет золотым веком человечества.
Ситников замолчал, Надежда Алексеевна тихо рассмеялась.