-- Слышал, слышал.
И его глаза засветились лукавством и мыслью.
-- Заработаешь ли? -- спросил он недоверчиво.
Максим только пожал плечом.
-- Ну, допустим. Что же ты с полмиллионом делать будешь?
И отец стал укрывать одеялом ноги, приготовляясь слушать исповедь сына. Его глаза уже не блестели насмешкой и были серьезны. Казалось, он догадывался о том, что он услышит от сына, но ему не хотелось верить этой догадке.
Максим поправился на стуле. В комнате стало тихо; только свет лампадки шевелился на полу, извиваясь как червяк. Наконец, Максим заговорил, и его голос, с первых же слов, зазвучал искренно и страстно:
-- А будет у меня полмиллиона, -- заговорил он, -- сооружу я, батюшка, на Иртыше паровую мельницу громадных размеров. И будет эта мельница совсем особая. И самый последний поденщик на этой мельнице, самый несчастный батрак будет в ней пайщиком. А я только управляющим от всех буду. Мы будем арендовать для посевов земли и привлечем к себе все соседнее крестьянство. Каждый, кто хоть вершок земли засеял для мельницы, войдет в нее пайщиком.
-- Прогорите, -- буркнул отец.
-- Все в работе, -- страстно продолжал сын, -- все получают столько, сколько стоит их труд, все сильны, потому что не надорваны непосильной работой, все веселы, потому что живут в довольстве, все жаждут труда, потому что он обогащает их семьи! Можете себе представить, какая закипит у нас работа?