Глашок жевала губами, точно ещё желая говорить и говорить.
Петруша рванулся с места и тут же услышал негромкий хлопок револьверного выстрела где-то недалеко, вероятно, около парадной двери. Послышались жалобные возгласы Федосеевны. Петруша бросился в прихожую.
-- Петров! Сидоров! Карпов! Как тебя? -- звучал у парадной двери зычный голос.
-- Казанская Божья Матерь! Печерские чудотворцы, -- жаловалась Федосеевна.
Послышалось бряцание сабли.
"Проход занят неисчислимым неприятелем", -- подсказало Петруше воображение.
Он повернул назад мимо плачущих уже теперь старух.
-- Га-аспадин Кро! -- надменно выговаривал попугай.
"А чёрный ход заперт мною самим, -- пришло в голову Петруше, когда он был уже в кухне. -- Каким же образом мне выбраться отсюда? -- на мгновение застыл он в тяжком недоумении.
-- Так, так, так, -- точно хвастался попугай.