Селижаров, потрясая красным и волосатым пальцем, гремел на всю избу, как полковая труба:
-- Неприятельский штандарт; золотое оружие; Владимир с мечами!.. И потом... между колес... Кто видел?.. Орудие наше, знамя!..
Когда же ему казалось, что его труба не производит надлежащего эффекта, он хватал тех, кто был поближе, руками за локти и вопил исступленным голосом:
-- Четвертый бастион видел? А? Нюхал?.. Дымящиеся внутренности; ад; горшок к черту!..
В то же время богословы, наседая друг на друга и тыча друг друга кривыми пальцами в перси, шумели, что многое познается через Свят Дух, и что Селижаровский грех будет, пожалуй, побольше Сутугинского, так как тут позор души человеческой, а позор души есть хула на Духа Святого.
А Беклимишев, стуча костяшками пальцев по столу и стараясь восстановить хотя какой-нибудь порядок, кричал с жестами земского оратора:
-- Не в том дело, господа, не в том дело! До 61 года Азия, -- с 61 года Европа! Примите это в расчет! Ради Бога, примите это в расчет, господа!.. И мудрено ли, что в Азии... господа!.. все было по-азиатски? Взгляните на дело народного образования... Господа!.. У нас в уезде... Господа!.. Вот, например, в Хвастуновке... да, господа же!.. Господа! Господа!..
Неизвестно, что сказал бы Беклемишев, так как Селижаров не дал ему более говорить. Его намек на Азию он принял за оскорбление всего Селижаровского рода и, вытаращив глаза и потрясая кулаками, он закричал:
-- Азия? Где Азия? Какая Азия? Покажите-ка мне Азию!.. Оскорблять весь род! Да как ты смеешь!
И не давая Беклемишеву опомниться, он продолжал, точно открыв пальбу изо всех орудий.