И богословы снова заглянули друг другу в глаза, покачали головами, и оба сразу сделали губами продолжительное "тссы!.."
-- Ложь, ложь и ложь, -- между тем дико вскрикнул Беклемишев по адресу Селижарова.
И вместе с тем из-под чапана, возле печки, стремительно вынырнула чья-то лохматая голова и обвела присутствующих страшными глазами, как это всегда бывает у людей, не вполне проснувшихся.
-- Да будет же вам, черт вас возьми! -- сердито закричала лохматая голова, и все сразу признали в ней земского врача Оленина.
-- В Абшаровке голод, дети мрут -- сердито кричал доктор. -- А вы... о, дьявол!.. Три дня не выезжал оттуда, измучился, измызгался, не спал! Приехал сюда, -- и вы!.. О, Боже!.. Срам!.. И что вас раздирает, ей-Богу!.. Не пойму! Право же, не пойму!
И он на минуту замолчал. И если бы среди избы внезапно разорвалась граната, она бы произвела не большее впечатление. Между тем доктор подпер рукою лохматую голову, обвел присутствующих тусклыми глазами и продолжал уже тихо и как бы в задумчивости:
-- Один малютка умер на моих руках... Ему было два года... Он отрыгнул глиной, обхватил мою шею тоненькой синей ручонкой, улыбнулся как-то удивительно светло... Я этого никогда не забуду... И знаете, господа...
Доктор чрезвычайно странно запрокинул голову назад, странно улыбнулся и замолчал. Казалось он хотел сообщить сейчас что-то самое важное, что важнее всего мира, и для чего, может быть, осенняя ночь заманила в эту избу всех присутствующих. И все ждали этого слова с внезапной тревогой и всколыхнувшимися сердцами. В избе пролетел тихий ангел, или, может быть, душа того отрыгнувшего глиной ребенка. Однако доктор медлил. Может быть, он и сам не знал того слова, которого так жадно все ждали, и только в редкие минуты жизни как будто ощущал его светлое существование своим сердцем.
-- Уснул, умаялся, -- наконец, прошептали богословы, указывая бородами на заснувшего доктора, -- теперь часов десять спать будет!
И внезапно с просветленными и похорошевшими лицами они первые сняли с своих ног обширные сапоги, чтоб не будить уснувшего. И все последовали их примеру, и никто не полюбопытствовал узнать, что это был за человек: купец, дворянин или крестьянин.