Покатилов с ленивою усмешкою садится в фаэтон. Лидия Илиодоровна проходит мимо почтительно посторонившегося Родьки в ворота дворика. Родька следует за нею и говорит:
-- До чего вы довели нас, барышня! Барин всею ночь, глаз не смыкамши, в роде как бредили. С ними на манер маленького ударчика-с было. Язычок плохо слушаются и головка трясутся-с.
Родька умолкает. На крыльце флигеля стоит Бахмутов. Его седая голова не покрыта, глаза мутны, но сухи. На последней ступеньке он спотыкается и падает одним коленом на землю. Родька бросается к нему на помощь, но он оправляется сам и глядит на дочь, тряся головою. Дочери хочется крикнуть: "Батюшка, как вы постарели"! Она шепчет:
-- Батюшка, ради Бога... батюшка!
-- Нет батюшки, -- говорит Бахмутов, картавя заплетающимся языком: -- был батюшка, нет батюшки. Есть отставной ротмистр Бахмутов.
-- Идемте в сад, -- добавляет он, отворяя повисшую на одной петле калитку.
Дочь мимо него проходит в сад. Родька не смеет следовать за господами; он остается у калитки и смаргивает с жидких ресниц тонкие слезинки. Бахмутов идет аллеею; его ноги точно вязнут в песке.
-- Лидии Бахмутовой нет, -- говорит он: -- Лидия Бахмутова умерла, а не в содержанки к Сеньке Покатилову пошла.
-- Если ты Бахмутова, -- вскрикивает он: -- умереть должна была в девках, а не в содержанки идти!
Дочь идет за отцом бледная, как полотно, с опущенными ресницами.