Щеки Богавута словно задергала дикая, необузданная судорога.
-- У странника Григория Иваныча есть и еще одно похвальное обыкновение, -- тяжело и сердито зацедил он, еле двигая губами.
-- Какое? -- монашек скосил безбровый глаз.
Богавут выговорил:
-- Говорить двумя разными голосами: одним, -- когда он наедине сам с собою, а другим, -- чревовещательским, -- с посторонними и даже с близкими!
-- Так? -- спросил Богавут.
Монашек опять выронил кусок хлеба и испуганно уставился глазами на Богавута. Снова точно весь перекосился под ударом. И снова тотчас же оправился, вздохнул и пискливо сказал:
-- Не понимаю, о чем вы говорите. Да воскреснет Бог, ничего не понимаю!
Серьезно, сурово и жестко Богавут процедил:
-- Ну, кушайте на здоровье, Григорий Иванович, а поговорить мы поспеем! Вы ведь очень хотите есть?