-- Надежда Львовна! -- наконец, не выдержал он пытки. И голос задрожал, как расколотый.
-- Надежда Львовна!
-- Что еще такое? Ну, что вам?
Показалось: даже самое ее платье, розовое, как утренняя заря, с досадой и гневом зашелестело вокруг милого, радостного тела.
-- Ну, что вам?
-- Обедать ждут! Вот! А вы все... не наговорились...
Уходя, она успела шепнуть в сторону Богавута:
-- Буря моя жаркая... ты!
Богавут с гневом и пристально взглянул в самое лицо Илюши, не поклонился, пожал плечами, сделал так, что опередил его, хлопнул перед самым его лицом дверью и вошел в дом следом за благословенным розовым облаком, ощущая на себе его радостные ткани. За дверью шепот услышал плачущий и проклинающий:
-- Кавалергард тоже... Посмотрим!