"Выгляжу, как на параде", -- думал он не без удовольствия.
Ровно в пять часов, в лощине, между холмами, на поляну, окаймленную развесистыми веселыми ветлами, с одной стороны вышел Богавут с Иволгиным, с другой -- Илюша и Кофточкин. Всегда несколько суровое лицо Богавута беззаботно улыбалось; его, видимо, смешила вся эта история. А лицо Илюши было несколько помято и бледно, -- впрочем, от бессонных ревнивых ночей. Секунданты молча сошлись, гордо поздоровались. Замерли на мгновение в заранее обдуманных позах. Кофточкин глубокомысленно приложил к углу рта мизинец.
"Как жаль, что нас сейчас не снимает фотограф", -- думал он.
А Виталий Иволгин соображал: "Его сапоги будут мне тесны, это ясно!"
Потом Кофточкин, с широкими жестами и взмокшим лбом, заметался по поляне, разъясняя дуэль германского образца 6, изображая ее жестами; он носился, как угорелый, подбегал то к Илюше, то к Богавуту, то к Виталию Иволгину, умолял всех быть сдержанными и красивыми, просил выдержать точно слова его команды, а паузы украсить медлительно-серьезными позами. Однажды, оговорившись, он сказал:
-- У нас, в образцовой германской армии, принято...
Затем, вихрем носясь по полям, он поставил обоих противников на расстоянии двадцати пяти шагов, спиною друг к другу.
-- Пистолеты держите вверх дулом. Вот так! Спасибо! -- кричал он, размахивая высоко приподнятой рукой. -- Затем я буду считать раз, два, три! По сигналу "три" вы должны быстро повернуться друг к другу лицами и выстрелить! Слушайте: раз!
Слово команды он выкрикнул с таким неистовством, что мирно распевавшая иволга испуганно перелетела с одной ветлы на другую. И, скосив вниз голову, внимательно оглядела кричавшего.
-- Два! -- закричал Кофточкин, словно в гневе.