-- Ну? -- точно испугался Гурочка и выронил из своих рук подушку.
Его губы обвисли, кожа у глаз сморщилась и четырехугольный живот как бы запрыгал, предвещая истерику.
-- Ну, будет тебе, -- сердито цыкнул на него Валерьян.
Из кабинета донесся хриплый громкий кашель Семибоярского.
-- Что там такое? -- спросил его голос хмуро.
-- Отец проснулся, -- прошептал Гурочка.
Лицо Валерьяна точно окаменело.
-- Ты предупредил бы отца о моем приходе, -- выговорил он сухо.
Гурочка заспешил, порывисто дергаясь, натянул брюки, обул валенки и, захватив огарок, пошел в кабинет отца, откуда выбивал свет. А Валерьян вытянул ноги, сжал губы и задумался. До его слуха долетел скрипучий шепот двух голосов. Потом к этим двум голосам присоединился третий -- Аннушкин. Затем в столовой зазвякали посудой, хлопнули где-то дверью, уронили что-то стеклянное. Наконец вошел Гурочка и сказал:
-- Отец ждет тебя в столовой. Сейчас разогреют свиные котлеты. Отец рад, что тебя простили.