-- Прежде надо сапоги надеть.
И исчез в каретном сарае. Отец вошел туда же вслед за ним и все о чем-то говорил ему, сипя от волнения.
Гурочке стало страшно. Холодом опахнуло его ноги.
-- Гурка! И ты ружье возьмешь! -- крикнул ему отец из сарая.--Да патронов побольше в карманы положи!
Гурочка стоял, недоуменно и робко моргая глазами. Отец и Карпуха вышли из сарая и через забор стали глядеть на дальний бугор.
-- Там они, -- крикнул отец.
Но сначала там ничего не было видно. Плаксивый день немощно куксился над бугром, и печально желтела колючая нива. А потом из-за бугра медленно выползло словно черное чудовище, многоголовое, странно урчащее, извивающееся как скользкий спрут. Долетел перебойчатый говор, резкий смешок, улюлюканье, свист. На длинных деревянных вилах-двойчатке мигнул красный платок.
-- Это они, -- выговорил Семибоярский сорвавшимся голосом. Он поспешно пошел к дому, накренив голову. Надвое рвал ветер его бороду. Сутулясь шел за ним Карпуха. Беспокойно семенил ножками Гурочка, выпячивая четырехугольный живот. Чудовище вползало уже на бугор. Тараторили колеса телег. Грозным огоньком метался красный платок.
-- В них мы в случае чего, картечью жарить будем, -- с крыльца сказал Семибоярский. -- Врут, не осилят, руки коротки!
В кабинете вооружившись ружьем и револьвером, он раздал ружья Карпухе и Гурочке.