Колени Гурочки вздрагивали. Карпуха, щуря узенькие глазки, лениво цедил:
-- Я из эстого ружья дудаку в голову не ошибусь. Если даже пулей! Единого из стада так и вышибу. -- Лоснились его жирные щеки.
-- Вышибешь? -- взвизгнул Гурочка, тряся узенькими плечиками. Близко раздалось сердитое урчанье. Слышался топот ног, словно гнали тысячеголовое стадо.
-- Только бы нам единый часок продержаться, -- сказал Семибоярский, -- я Кирилку сапожника за двадцать пять рублей нанял казаков из Бастуновки вызвать. Только бы час! -- Я и тебе двадцать пять рублей дам, -- сказал он Карпухе, -- за верную службу!
-- Это отчего же, можно, -- процедил Карпуха. -- Мошна с деньгами, как баба: чем толще, тем скуснее!
-- Пятьдесят рублей подарю, -- сказал Семибоярский, снаряжая ружье.
Почитай у самых ворот затараторили колеса телег. Слипающиеся в неразборчивый ком голоса вторглись непрошенно в старый дом, как страшные гости.
-- Золотая грамота! -- послышалось оттуда забубенно и весело.
-- Наша воля, вашей воле конец! -- гудело грозным набатом.
Семибоярский, Карпуха и Гурочка по внутренней лестнице опрометью бросились на чердак.