-- Сверху лучше, -- говорил Семибоярский, -- одолевая крутые ступени, -- и под железной крышей не так опасно, в случае чего... Его красивое, всегда красноватое лицо делалось то бурым, то белым.
-- Сверху? -- ничего не понимая переспрашивал Гурочка, путаясь ногами.
Карпуха тяжело сопел, и острый запах пота отделялся от его розовой щегольской рубахи с малиновыми гранеными пуговицами.
-- К амбарам, -- раздалась во дворе чья-то команда.
И звук этого голоса заставил о чем-то вспомнить Гурочку.
-- Буркало, буркало, -- сказал он улыбаясь, вздувая слюни.
Протяжным гулом наполнило усадьбу. В клубок сбивались разрозненные голоса. Учуя чужих лошадей, беспокойно заржали усадебные кони. Сердито как на зверя затявкали псы.
-- Кроме хлеба ничего не брать! слышали? -- снова раздалась звонкая властная команда.
"Шнурок из гаруса учил он меня вязать" припомнилось Гурочке разбуженное звуком этого голоса.
Чей-то потускневший, полузабытый образ пытался войти в его мутное сознание, раздвигая липкие туманы.