Сизым дымком застлало на мгновение окно. Кудрявый в гарусном шарфе выронил меру и упал. Но тотчас же снова поднялся на ноги.
Толпа сразу же смолкла и зашаталась как под прибоем.
-- Батюшки! Батюшки! -- закричал неистово кудрявый, опять припадая к земле.
-- Кто еще стрелял? -- спросил Семибоярский, -- я в крышу амбара целил.
-- Это я, -- лениво отозвался Карпуха, я под колени ему на цель взял. Правильно дошло!
Весь выбросившись через окно, снова дважды выстрелил Семибоярский. Толпа с воплями бросилась от амбаров в ворота. Запрыгали лошади в оглоблях, неистово нахлястываемые вожжами. Затараторили колеса. Гулко затопали ноги. Низенький с острым носом, изо всех сил настегивая лошадь и стоя во весь рост в телеге, визгляво крикнул Семибоярскому:
-- Засудят теперь тебя, вот увидишь!
В гарусном шарфе, катаясь на земле, вопил:
-- Батюшки, милостивцы...
-- Не уйдет энтот, -- сказал Карпуха.