Передние ряды бежавших вдруг остановились, задние набежали, сталкиваясь, цепляясь колесами за колеса. Дважды, но уже в воздух выстрелил Семибоярский. Дважды ботнул в землю Карпуха. Всё, давя друг друга, с криками и причитаньями, бросилось черным потоком по дороге. С расширенными зрачками стоял подле отца Гурочка и дрожал.
-- Буркало... шнурок... Валерьян, -- носилось в его мозгу путано, сбивчиво и тоскливо.
Семибоярский и Карпуха, сбежав с чердака, ринулись за толпой, стреляя воздух. Еле передвигая подкашивающиеся ноги последовал за ними и Гурочка.
-- Мама! -- закричал он пронзительно, качая станом.
С песчаного берега речки Семибоярский увидел: двигаясь на встречу к шумно убегавшей толпе, но еще далеко от их, показались из-за бугров казаки.
-- Перехватят! -- отрывисто крикнул Семибоярский, указывая Карпухе вдаль.
Видимо, в толпе тоже увидели казаков, и толпа, будто наскочив на препятствие, зашаталась на одном месте, как дерево, одолеваемое бурей.
-- Ага, -- сказал также отрывисто Семибоярский.
И тут он увидел: тот странного вида, похожий на загримированного, очевидно спасаясь от казаков, с острой находчивостью долго травимого зверя, сбросился под кручу к берегу речки и ринулся по дощатому переходу, желая уйти, видимо, на тот берег. Пробежав первое звено, он тотчас же на мгновение остановился и раскидал за собой доски перехода, столкнув их в воду, опасаясь погони.
Будто клубок веками накапливаемой ненависти подступил к горлу Семибоярского.