-- А этот уйдет, запевало-то ихний, -- выговорил он удушливо, крутя побагровевшей шеей.
-- Я ведь не знаю наверное, он это или нет? -- подумал он.
Между тем бежавший по переходу, миновав второе звено, раскидал точно также и его. И вдруг сорвав свою седую бороду, он бросил ее в реку, видимо сочтя за лучшее сейчас разгримироваться. Все-таки его лица нельзя было хорошо разглядеть и теперь, но Гурочка вдруг громко заплакал и сказал:
-- Буркало!
Клубок непримиримой ненависти снова зажегся в груди Семибоярского.
-- И теперь, наверное не знаю, кто он, -- подумал он. Глаза его беспокойно забегали.
-- Уйдет запевало,--выговорил он совсем сипло, морща брови.
-- Разве урезонить его? -- спросил Карпуха. -- Ась?
Семибоярский промолчал и только закрутил шеей, точно давясь. Карпуха кокетливо оглянулся: не любуются ли на него бабы? И не спеша приложил ружье к плечу. Отдавшись за буграми, хлопнул выстрел. Бежавшего по переходу точно смыло с досок. Через мгновение только его макушка заколебалась среди волн.
-- Вот -- сказал Карпуха. -- Как целил так и дошло -- под сердце!