-- Усохли? -- переспросил он.
-- Усохли, -- повторил Никифор угрюмо.
Барышников сокрушенно вздохнул.
-- Одним словом, вот что, Никифор, -- сказал он, -- пристраивай свою собаку, куда хочешь. Хочешь, отдай кому-нибудь, хочешь -- пристрели, но только держать тебя с собакой я не стану.
-- На то есть воля ваша, -- заметил Никифор.
-- Да на что тебе собака? -- продолжал Барышников, поглядывая куда-то в потолок, -- она стара, глуха, глупа, неряшлива и непригодна ни для какой охоты.
-- Собака хорошая, это вы напрасно, -- возразил Никифор.
Барышников хотел было его перебить, но Никифор упрямо продолжал:
-- Собака -- деликатная, приятная, послушная, чистых кровей; такую собаку любой, кому не надо, возьмет, и пристреливать ее не к чему!
Никифор сердито повернулся, вышел из кабинета, прошел в свой угол под лестницу и злобно плюнул.