— Ах, отцы мои! — заговорил он скороговоркой и взвизгивая. — Ах, отцы мои! Ровно смеётся она над мужем-то! — Он всплеснул руками и торопливо заковылял вокруг костра. — Слыханное ли дело? С полюбовником к мужу законному денег просить идёт!
Конторщик икнул.
— Это ты правильно Порфирь; это точно! Стеша! — Конторщик тронул её за пояс.
— Не бреши! — сердито огрызнулась та, и её чёрные брови зашевелились, как пиявки.
— Как угодно, Порфирь Демьяныч. — Стеша жалобно потупилась. — Стало быть, вы готовы законную жену по миру пустить! — Она поднесла к лицу свой пёстрый нарядный фартук, будто бы готовясь заплакать, в то время как её красивые глаза так и светились задором и дерзостью. — Что же мне не емши сидеть, что ли? — спросила она мужа.
Порфирий подскочил к ней с сжатыми кулаками.
— Молчи! — визгливо крикнул он и задохнулся. — Молчи! Пиявка ты, измучила ты меня всего, иссушила! Ведь тебя убить мало!
Он с трудом перевёл дыхание.
Стеша подняла на него вспыхнувшие глаза; её румяное лицо слегка побледнело; она презрительно двинула губами.
— Не сладишь, Порфиша! Вишь, ты какой у меня быстроногий! — сказала она с презрением, пожимая полными плечами; бусы на её груди звякнули. — Послушай — Она ближе придвинулась к мужу, и её голос зазвучал вдруг ласковей. — Послушай, а зачем ты брал меня за себя? Нешто я тебе не говорила, что замуж иду не любя, что пропащая я? Нешто я лукавила?