— Вон поскудница! — вне себя закричал Порфирий, и лицо его передёрнула судорога; оно всё позеленело. — Уйди от греха!..
— Идём! — меланхолично согласился и конторщик, трогая руку Стеши. Они молча двинулись дальше. Её гибкая фигура сквозь трепещущий дым костра показалась какой-то призрачной. Вот-вот она совсем утонет во мраке, как русалка в тусклых водах болота.
— Стеша! — робко позвал Порфирий. — Стешенька! — Он закричал, будто ему сдавили горло, страшным криком необъятной любви и невыносимых мучений.
Она подошла к нему, красивая, с безучастными глазами.
Порфирий торопливо пошарил в кармане, достал, оттуда грязную тряпицу, из которой извлёк засаленную трехрублевку.
— Больше нет, — сказал он коротко и подал ей бумажку. Стеша хотела идти.
— Постой! — Порфирий опустил голову и тихо прошептал: — Прости меня, Стеша! — Губы его задрожали. Он заморгал глазами и опустился на траву.
Стеша с минуту простояла как бы в нерешительности, а потом она задумчиво повела плечами и повернула к конторщику.
Васютка участливо глядел в глаза Порфирия.
— Прост ты, Порфирь, ох, как прост!