— Очень нужно было спорить, — заметил Сергей Петрович и с тоскою смотрел на принесённые Кремнёвым свёртки.
— А это что за вещи? — спросил он.
Кремнев снова оживился и принялся распаковывать свёртки.
— А это, брат, наинужнейшие вещи, вот это пистолеты! Видишь?
«Беда, как они нужны мне, — подумал Сергей Петрович, — не прожил бы я, что ли, без дряни-то этой!»
— Ты посмотри только, — с восхищением продолжал Кремнев, — жерло-то какое? А? Что-с? Тут ведь пуля-то с кулак: шлёпнет в голову, так только мокро станет! Эти пистолеты дорого стоят! Да ты что бледнеешь-то! Я ведь их не покупал. Мне их Колпаков дал. А это вот лаковые сапоги; ты лаковые сапоги завтра наденешь, так красивее. Сапоги я у Костерева взял; совсем новенькие! А это фуражка, твоя-то потёрта, а эта сейчас с иголочки — шик! Фуражку я у Чибисова выпросил. Всех, брат, обегал и обобрал! Зато ты, брат, не хуже офицера завтра будешь. Таким щёголем пойдёшь, что ай-люли! Мы, брат, в грязь лицом не ударим. Ну, а теперь спать! — добавил он, расставив в порядке принесённый им вещи. — Да! — вдруг спохватился он, — завтра, когда ты в него целить будешь, в Полозова, так непременно с одного плеча пальто вот эдак вот спусти! Это замечательно красиво! Ну, а теперь, — спать, — повторил он.
— Да что-то не хочется, — прошептал Сергей Петрович с тоскою. Его голос упал.
— Нет, нет, спать! А мамахен спит?
— Спит!
— Ну, и отлично. Раздевайся. А я вот здесь, на диванчике, пристроюсь. Да чего же ты столбом-то стоишь?