Суздальцев взмахнул нагайкой. Он уже подъезжал к каменистым холмам, на одном из которых раскинута его усадьба. Маленький домик с балконом, выходившим в сад, глядел на него настежь распахнутыми окнами словно говорил: «Здравствуйте!» Стаи уток и гусей полоскались за садом в перепруженной речке; ближе, под тенью развесистых вётел, стояло на стойле большое стадо тонкорунных мериносов. На дворе запачканные мужики вывозили навоз из обмазанных глиной овчарен. А у конюшни рыжебородый Селифан вытирал тряпкой только что выкупанного «Арабчика».
Суздальцев въехал в ворота, крикнул возившим навоз мужикам: «Пора обедать!» — подъехал к конюшне и, бросив поводья Селифану, поиграл шелковистой гривой «Арабчика». Затем он направился к крыльцу, на ходу расправляя затёкшие ноги.
Когда он проходил столовой, кто-то подкрался к нему сзади и обнял его, крепко зажимая его глаза такими славными, нежными и душистыми ручками. Суздальцев забрал эти руки в свою и, весь полный радости и задора, быстро перегнувшись, перебросил жену через плечо, так что у его уха только успел прошуршать целый ворох лёгких юбок. Жена испуганно вскрикнула и сейчас же звонко рассмеялась, как расшалившаяся девочка. А он, весь полный звонкого веселья, глядел на жену и с задором проговорил:
— Что скуралесничала? А я тебя как мешок с посыпкой! Через плечо! Что? Славно?
Жена, тоже как бы вся смеясь, подошла к нему вплоть и, слегка нажимая на него грудью, принялась поправлять его усы. И вдруг поцеловала его в губы, с тою же весёлой поспешностью, с которой срывают хороший цветок. И затем, заглянув в глаза мужа, она сказала:
— У-у, какой ты у меня всё ещё глупый!
— А что? — спросил её на ушко муж и улыбнулся.
— Что? Ещё спрашиваешь! Точно я не умею читать в твоих глазах! — сказала та и покраснела. Она выглядела такой женственной и ласковой, что сердце Суздальцева затрепетало.
«Я и люблю её так пылко, — подумал он, — именно за эту женственность, за эту необычайную мягкость характера!» Он привлёк к себе молодую женщину. Она недавно купалась, и на её золотистых волосах сверкали водяные капли. От всей её фигуры, несколько полной, но гибкой, веяло свежестью и ароматом, сладко волновавшим Игнатия Николаевича.
Он привлёк её к себе, но она, шутя, оттолкнула мужа.