— Ступай купаться, завтрак простынет, — сказала она, уже принимая вид озабоченной хозяйки.
Суздальцев с комической поспешностью побежал в спальню. Когда он шёл мимо окна столовой с простынёю и мылом, жена крикнула ему в окно:
— У нас сегодня битки в сметане и кофе с лепёшками; чувствуешь?
Игнатий Николаевич улыбнулся, сделал реверанс и крикнул:
— Чувствительно тронут!
Битки и лепёшки были его любимым кушаньем. Он шёл к речке и думал: «У меня не жена, а прелесть! Жаль только, что детей нет».
— Но они будут, будут, — вслух проговорил он и, припрыгивая, побежал к речке; ему было страшно весело.
Когда Игнатий Николаевич после купанья снова вошёл в столовую, завтрак уже был на столе. Он с весёлой улыбкой сел за стол и принялся за битки, хватая между едой руки жены и целуя их с видом школьника, вырвавшегося на свободу. Суздальцева смеялась, протестовала и вырывалась, но он оправдывался:
— Что же мне делать, если у меня сегодня сердце хохочет!
А за кофе жена сообщила ему. Она получила утром письмо. Сегодня у них будет гость — бывший её сослуживец, певец Тирольский. Он приглашён на летний сезон в Крутогорск, поедет мимо и заедет погостить дня на два, на три. Суздальцева как будто была недовольна и взволнована этим, по крайней мере, так это казалось её мужу.