-- А я их подуской!
Но однако он молчит и внимательно прислушивается к тому, что делается в доме. Между тем там, в дальней комнате, сразу беспорядочно срывается целый рой самых разнородных звуков. Целая толпа странных существ, с непонятными, дикими и бледными лицами словно врывается на минуту в детскую и тотчас же исчезает неизвестно куда.
Весь дом погружается затем в напряженную тишину.
Странные существа видимо нашли то, что им было надо, и успокоились. Ушли. Даже ветер не шелестит больше своими вымокшими лохмотьями, не бегает около окон и не просится в дом. Вое уснуло или умерло. Впрочем, что такое значит умерло?
Дети сидят рядышком на одной постели и внимательно, напряженно слушают. В доме ни звука. Любочка жмется к Костеньке и дрожит. Она уже не плачет больше. Ее глаза сухи и блестящи; личико бледно и сосредоточенно. Вскоре начинает дрожать и Костя. Острое лезвие бритвы то и дело мучительно прикасается к его сердцу. Но и он не плачет. Произошло что-то такое, что выше слез, что кажется им и непонятным, и жутким, и несправедливым.
Они теснее жмутся друг к другу. Вся комната тревожно шепчется. О чем?
В детской появляется няня; она поспешно и торопливо бежит в угол к комоду и достает оттуда простыню.
-- Что с мамой? -- спрашивает Любочка решительно, резко и сердито.
-- Ничего, слава Богу, спите!
-- А зачем тебе простыню? -- все так же решительно и сердито допытывается Любочка, вздрагивая,