Женщин, одетых в совершенно пристойные костюмы, мы встречаем скучающим зевком, потухшим, полупрезрительным взором. Дам полураздетых мы встречаем несколько игривее, а голые бесстыдницы возбуждают среди нас восторженные крики и самые бурные аплодисменты. Кем же тогда выгоднее быть, чтобы нравиться мужчинам?
Вывод ясен. Но женщина все-таки еще колеблется вступить на тот путь, на который столь настойчиво зовет ее мужчина.
Можно еще только удивляться целомудрию женщин. Ибо, если бы женщина откликнулась всем голосом на зов её современников мужского пола, мы сами поразились бы ужасами той картины, для которой мы же сами растирали все краски. Все до одной.
Так вот какие сюжеты, рисующие наш нравственный облик, лицезрели мы перед самой войною, как нашу повседневную обыденщину, как наши тихохонькие будни.
А в грозном пламени загрохотавшей грозы мы вдруг сейчас с восхищением увидели чудесный лик самоотверженной сестры милосердия десятки юных и прекрасных Жанн д'Арк. Нет, человечеству еще видимо нужен грохот гроз. Среди пошловатой мещанской обыденщины мельчает человек, засыпает дух, умирает герой и героиня. И начинают справлять свое торжество похотливые, любующиеся собою гниды...
1916