Вешний вечер светел, радостен и многозвучен. Звуков кругом тысячи. Ворчливо бурлит вода в овражке, в перебой, заглушая друг друга, поют скворцы на крышах усадьбы, неистово мычит бык, кричат лягушки за рекой в озере. И все эти звуки сливаются как бы в бравурную мелодию какого-то восторженного, пьяного от победы марша.
По крайней мере, Фенечкой весь этот вешний гвалт воспринимается именно так. Она сидит на крылечке кухни и, подперев руками голову, глядит на малиновое пламя зари,
А ее муж, повар Куприян, стоит в нескольких шагах от нее и тоже глядит на зарю, сложив в брезгливую улыбку блеклые губы.
Розовое хорошенькое лицо Фенечки точно чем возбуждено, а Куприян морщит порою щеки и нос почти с выражением отвращения.
-- Вечер-то какой, Господи, -- вдруг задумчиво восклицает Фенечка.
-- Вечер как вечер, самый обыкновенный вечер, ничего я в этом вечере особенного не вижу, -- ворчит Куприян, чуть повертываясь к жене.
-- Как ничего особенного? -- опять восклицает Фенечка. -- А воздух? А заря? А скворцы? И... и вообще все!
-- Что же, скворцы как скворцы, -- ворчит Куприян, -- а воздух как воздух...
Фенечка пожимает плечами.
-- Ничего-то вы не понимаете! Эх, эх! Или разучились понимать! А вы вон поглядите на него. Точно он сулит чего, точно чего обещает, точно зовет куда...