Между тем ломберный стол стоит с раскрытыми объятиями и поджаривает присутствующих на медленном огне. Разговор совсем киснет. Помещик Замшев, славящийся тем, что способен занять какую угодно даму, подсаживается к Лидии Михайловне и говорит:
-- Как вам известно, в карты играть я терпеть не могу, но тем не менее сажусь я как-то, позавчера, кажется, у Данилиных. И знаете, какая мне пришла карта?..
В то же время Балуктев подсаживается к Супонину и умоляюще шепчет:
-- Супонь, будь друг!
-- Что тебе?
-- Мы сядем играть вчетвером, а ты откажись, -- ведь у тебя голова болит? Так ты не играй и занимай Лидию Михайловну.
Супонин мотает головой.
-- Слуга покорный. Ни за какие пряники! Вы будете получать удовольствие, а меня в застенок? Нет, это, милый, совсем не по-товарищески. Это свинство. Если хочешь, я пожалуй, соглашусь с выходящим, была ни была, где мое не пропадало!
-- Нет, с выходящим, я ни за что, -- вздыхает Балуктев. -- Это, ведь, невозможно, каждый год! Я, ведь, не обязан! У меня, все-таки, хоть, и не большая, но семья-с!
Он разводит руками и через минуту с грустью на всем лице спрашивает Супонина: