-- Без замечаниев! Неуместно. Это вам не комедия Шекспира, а должностной опрос! Расходитесь, которые! Ефименко, прими энергичные меры!
-- Сделайте Божескую милость, -- вдруг плаксиво затянул Семен Зайцев.
Околоточный презрительно, носком сапога порылся в валявшихся на полу бумажках и, цедя сквозь зубы, проговорил:
-- И сработано-то до чего неряшливо! Ни одна собака такой мусор за двадцатипятирублевки не примет! Эх, вы! Сознавайтесь! -- вдруг закричал он совсем грозно. -- Сами делали или только сбываете? Откуда получаете такую фабрикацию?
-- Не-не-не, -- забормотал Семен Зайцев, и вдруг опустился на колени, завздыхав всей грудью.
-- На дороге мы нашли все это! -- резко и вызывающе заявил Лотушка. -- Не делали мы и не сбывали, а на дороге нашли! Мы думали это настоящие. Очень просто! В чем же наша вина? Вяжите, пожалуй, нас, но мы ни в чем не виноваты! Чего? Ни в чем не виноваты! Мы -- пильщики! Коренные пильщики! Всю жизнь только этим и занимаемся! Ни в чем неповинны!
-- А ты, когда говоришь со мной, форс брось, -- закричал околоточный неистово, -- а ты чего ножку-то вперед выставил? Кадриль танцевать собираешься? Я тебе покажу кадриль! Ишь, какой рецензент выхватился!
Околоточный попятился. Валясь лбом к полу, Семен Зайцев попал к его щегольским сапогам, невнятно бормоча что-то, содрогаясь в плечах.
-- Пьян он, -- сказали в задних рядах.
Столяр ядовито заметил: