Долго потом оба молились крестьянским образам. И рады были уснуть на теплых полатях. Хлеба им хватило на трое суток, а пятнадцать копеек берегли оба, как зеницу ока. Впрочем, пришлось издержать пять копеек. Купил восьмушку махорки Лотушка. А вечером опять оба побирались в крошечной деревне Мотовиловке; набрали 8 копеек, четыре хлеба и пяток блинов. В одной избе покормили пшенной кашей. На ночь оба не помолились Богу. Лежали на полатях и злыми глазами смотрели в потолок. Утром разговорились с встречными, оказалось, что до дому и еще свыше двухсот верст им осталось. Все четыре последние дня зряшный крюк они делали. На ночь оба молились Богу с плачем: обоим стало страшно. Уж дойдут ли они до дому?
II
Старая цыганка с серыми лохмами волос, с крупным черным носом издали казалась каменным идолом, так неподвижно сидела она у самой дороги. Семен Зайцев и Лотушка смотрели на нее не без любопытства и хмуро вышагивали, каждый занятый своею думою. Обоим им уже давно надоело идти. Надоело выклянчивать хотя какую-нибудь поденную работу. И с каждым днем все тяжелее казалось бремя незадачливого пути. От жестких кочек замерзшей и незапорошенной снегом дороги стало ломить ступни. Студеный ветер, резко свистевший сейчас в голом лесочке, знобил лица. И нудно ломили желудки, отвыкшие от теплой пищи. Морща лицо под ветром, Лотушка думал:
-- И вчера мы шли, и сегодня идем, и завтра будем идти! Нет конца у дороги!
Хмурые ползли тучи, пророча невзгоды. Порошил порою снежок, мелкий, словно истертый тяжкими жерновами, и уносился неведомо куда, едва достигая земли. Точно простуженная каркала сутулая ворона на чахлой березке. Плаксиво гудел ветер, точно жаловался на что-то и пытался расторгнуть мутные сны. И было скучно слушать его монотонные жалобы.
Когда поравнялись с цыганкой, она что-то сказала неразборчивое и глухое, словно спросонок. И они оба остановились.
-- Таланливые, счастливые, -- опять глухо забормотала цыганка, -- дайте, счастливые, пятачок голодной, холодной, бездомной, дайте, таланливые, и она расскажет вам всю судьбу, вот, вот вижу ее, как на ладони!
-- А сколько у меня пятаков в кармане, это ты видишь? -- спросил ее Лотушка насмешливо.
Цыганка понурилась. Ветер заиграл ее серыми космами.
-- Не хочешь, не гадай, -- сказала она сердито, -- только упадет твой талан-счастье в море, как его назад выловишь?