Ксения Ивановна шла, потупив глаза.
-- Как хотите, так и зовите, -- отвечала она.
Мытищев передернул плечами.
-- Ведь вот в вас батюшкины-то инстинкты и сказались! -- начал он через некоторое время: -- Непременно вам чего-нибудь купить хочется, да и купить- то у человека запутавшегося. Желательно власть денежек ощутить. А, впрочем, такие условия я принимаю и фирму свою продаю. В этом случае меня, по крайней мере, мошенником будут считать, а не Альфонсом. Свободу чувств и образа мыслей я все-таки за собою оставляю. А подлость -- каждый человек делает подлости, все дело в мерке.
Он опять передернул плечами и добавил:
-- А много ли вы мне за мою фирму отвалите?
-- Все, кроме Черниговки и имеющегося при ней капитала, -- сказала Ксения Ивановна.
Черниговкою называлось имение, где жила сейчас Сукновалова. Тут все было "Черниговка": и усадьба, и речка, и липовая роща на холме, и даже топкая балка в поймах, так что Мытищев говаривал, что эта местность похожа на Ивана Иваныча Иванова.
-- Так все, кроме Черниговки, -- повторила Ксения Ивановна; она все еще не поднимала глаз на Мытищева, и голос ее был слаб, как у больной.
-- По рукам, что ли? -- спросила она.