-- Хотя, -- добавил он, немного помолчав: -- вам более удобен был бы для замужества Потягаев. Ведь у него золотое сердце, у этого чудака. При подаче голосов на земских собраниях он всегда примыкает к меньшинству из сожаления. Как-то я говорю ему: "Зачем вы это к мнению Зотова присоединились? Ведь их всего четыре человека выскочило". "Из жалости, говорит, Михайло Сергеич; посмотрел я на них: и всего-то их четверо, да и говорят они глупости. Я уж к ним в пятые и пошел!" Бедняк и не думает, что он обидел их своей солидарностью с ними. А дома посмотрите, как он живет. Ведь у него три незамужних сестры и четыре тетки, все доходы его небольшие на них уходят, себе он во всем отказывает. В купальне при посторонних он даже раздеваться стесняется: белья многого не хватает. Да, это золотое сердце!
Мытищев замолчал. Трудно было догадаться, говорит ли он серьезно или шутит. Между тем, на балкон вошли Пальчик, Борисоглебский и Потягаев. Они были рассержены шуткою Ксении Ивановны все, за исключением Потягаева, который невозмутимо пробрался в свой угол.
Между тем Ксения Ивановна стала упрашивать Борисоглебского что-нибудь спеть. Однако, тот долго не соглашался; он был сердит на нее. Ксения Ивановна продолжала упрашивать, хватая его за руки. Внезапно она как будто развеселилась и раскраснелась, хотя веселость ее походила на истерику. Она не смотрела на Мытищева, но можно было догадаться, что каждый ее жест предназначался для него.
В конце концов Борисоглебский размяк и спел под аккомпанемент Сукноваловой "Азру" и балладу "Ночной смотр". Голос у него был, действительно, очень недурен и после пения он расхаживал по балкону, как генерал, выигравший битву.
-- Хороший у вас голос! -- говорила ему Сукновалова: -- верхние ноты у вас одно очарование!
Она все еще была взволнована и постоянно вздрагивала плечами.
-- А кстати, -- отозвался из своего угла Мытищев: -- как поживает ваш Волчок? У него ужасно музыкальный лай, особенно ему удаются верхние ноты.
Потягаев покраснел, Пальчик фыркнул, а Ксения Ивановна продолжала смотреть куда-то в бок, как бы не замечая и не слыша Мытищева.
Борисоглебский повернулся к Мытищеву.
-- Мой Волчок, -- отвечал он, -- жив и здоров. Это очень благонравная собака и не кусает людей ни за что, ни про что.